OKUPANTA GREKSUDZE / INVADER REPENTANCE
ИСПОВЕДЬ ОККУПАНТА
(главы из неопубликованной книги)

 

ИСПОВЕДЬ ОККУПАНТА

(повесть о жизни обычного человека в стране СССР)

Часть 1. Латвийская ССР

Глава 3. Совхоз DRAUDZĪBA

 

   - Латыши подлые!
   - Почему, бабушка?
   - Подлые, подлые и злобные, не общайся с ними, они нас ненавидят - в лицо улыбаются, а как повернёшься к ним спиной – гадят!

   Моя бабушка – Зинаида Степановна Кривенко (урождённая Осинцева) была непреклонна в своём отношении к коренному населению Латвии, подумать только: «мы их от фашистов освободили, а они, вместо благодарности – стреляют нам в спину!» Пытаться переубедить, разумеется, бесполезно: не в моей «весовой категории» шестилетнего возраста и не в моём статусе любимого внука, делать замечания супруге «господина гвардии полковника Сарканармии», решением «партии любимой» «брошенного» на «укрепление сельского хозяйства» - в феврале 1962 года мой дед был назначен директором совхоза «Драудзиба» («Дружба»), центральная усадьба которого располагалась недалеко от города Резекне, в населённом пункте Чёрное.

   Ожидать сердечности от людей, у которых оккупанты отобрали их землю, сельскохозяйственный инвентарь и даже – паспорта, насильно согнали в «совхоз» и заставили практически задарма трудиться на своей (бывшей!) земле – явно не приходилось, поэтому бабушка строго-настрого запретила мне даже заговаривать с «совхозниками» и (тем более!) играть с их детьми. Моё «одиночное заключение» в многокомнатной «директорской» квартире, к счастью, продолжалось недолго, в декабре того же 1962 года дед подал заявление с просьбой освободить его от почётной обязанности – быть комендантом сельскохозяйственного ГУЛАГА «по собственному желанию в связи с ухудшением здоровья» и в новом, 1963 году наша семья вернулась в Ригу. Я провёл в совхозе «Драудзиба» тоскливое лето 1962 года, особых воспоминаний (кроме поездок на пыльный и шумный «колхозный рынок» города Резекне) не сохранил, а дед запомнился коренному населению, как: "«седой, строгий», который «воровать запрещал…»

   За этой фразой – бездна! Когда ты работаешь на своей земле, в своём хозяйстве и живешь в своём доме, который хочешь в целости и сохранности передать своим детям и внукам – «воровать» просто невозможно, да и не у кого… А вот когда в твою страну приходят оккупанты, отбирают у тебя землю, дом, хозяйство и даже – возможность переехать на новое место жительства (без паспорта в СССР даже билет на поезд не продадут!) и вся твой последующая жизнь – 12-ти часовой рабочий день на «чужого дядю», за заработную плату, на которую в поселковом «магАзине» можно купить только черный («лагерный») хлеб и водку, а из развлечений – два «советских» праздника в году («Первомай» и «День Великой Октябрьской революции», который празднуют почему-то 7-го ноября!), вот тогда, чтобы накормить свою семью и детей, ты начинаешь воровать! Да и воровством это назвать нельзя, ведь: «Всё вокруг колхозное, и всё вокруг моё!» - как поётся в праздничной песне. «Ты здесь хозяин, а не гость, тащи отсюда каждый гвоздь!» - и ничто не останавливает человека, лишившегося по воле захватчиков своей собственности от того, чтобы прибрать себе то, что «плохо лежит» на совхозной (ничейной!) земле. Кто не «тырил» с «родного завода» - пусть бросит камень в нищего латвийского земледельца, лишённого оккупантами своей, честно нажитой собственности…

Кстати о паспортах...

   «В Советском Союзе 27 декабря 1932 года были введены внутренние паспорта, без которых было невозможно устроиться на работу, найти жилье или передвигаться по стране. Внутренние паспорта были введены в разгар голода, дабы эффективнее бороться с бегством крестьян из голодающих регионов в города или в более благополучные области страны.

   Внутренние паспорта выдавали только жителям городов. Крестьянам, которые составляли большинство населения, паспорта не полагались. Советский крестьянин был поставлен в положение раба, который не мог никуда уйти от своего хозяина. Формально крестьянин не являлся гражданином своей страны. Оценим: подавляющее большинство населения страны гражданами не являются». (Виктор СУВОРОВ «Последняя республика» Книга 2)

   Из отчётливых воспоминаний шестилетнего ребёнка о пребывании в совхозе «Драудзиба» воспроизведу два…

Как латыши внука «господина полковника» спасали...

   Сельская жизнь не баловала шестилетнего «пацана» разнообразием развлечений: можно было с раннего утра и до позднего вечера сопровождать деда-директора в его «инспекционных» поездках по многочисленным «объектам» совхоза «Драудзиба», широко раскинувшегося по берегу озера «Razna»: коровикам, свинарникам, птицеформам и сопутствующим им сельскохозяйственным производствам: машинно-тракторной станции, бескрайним полям и лугам на которых «труженики села» выращивали корма для коров и оных же коров выгуливали; присутствовать на многочисленных и бесконечных заседаниях, совещаниях и прочих «пятиминутках» (иногда продолжающихся более полутора часов!) или общаться с единственным «русскоязычным» сверстником, живущим по соседству - сыном начальника местного почтового отделения. Как выяснилось позже и то и другое оказалось смертельно опасным для городского жителя щести лет отроду и только бдительность местного населения дважды спасла меня от несчастных случаев...

Пастораль с лошадкой (на заднем фоне - совхозные «таунхаусы» для директора и главного агронома)    Первый «эпизод» имел место быть в самоновейшем коровнике, совсем недавно построенном в полном соответствии с требованиями научно-технического прогресса: механизированной дойкой коров и уборкой навоза. Стойла для бурёнок располагались вдоль стен коровника, а в центре «комплекса» разместилась канатная дорога по которой в специальных саморазгружающихся ковшах транспортировался навоз... Ковшей, насколько я помню, было два и они двигались навстречу друг-другу: пока один заполняли «обратным продуктом» второй выезжал за пределы здания кровника и в конце пути переворачивался над громадной (высотой с трёхэтажный дом) кучей коровьего навоза. Разумеется, я не мог миновать такой «аттракцион»: дождавшись момента, когда все «животноводы» покинули свои рабочие места и отправились на собрание, слушать лирективы директора совхоза, я забрадся в ковш и нажав большую чёрную кнопку, привёл систему в движение...

   В начале пути это было интересно и весело - ехать по канатной дороге под крышей коровника и рассматривать живность, мирно жующую свой корм в загонах. Но когда впереди завиднелась гора свежего коровьего навоза и перспективы окончания пути стали мне полностью ясны, а кнопки управления ковшом остались далеко позади моё веселье как-то улетучиось. Не помню, кричал ли я, звал ли на помощь, пытался ли вылезти из ковша или делал что-то иное, помню только совершенно «останвившийся» взгляд латыша - уборшика навоза, который, утомившись слушать речь «начальника» на непонятном ему языке оккупантов, потихоньку покинул собрание и шёл, вероятно, чтобы спокойно покурить в укромном месте, подальше от строгого директорского взгляда. Увидев же, что происходит в безлюдном корокнике, он мгновенно отключил все электропитание до которого смог дотянуться и побежал за подмогой. Ковш в котором я заходился, замер, покачиваясь над гигантской кучей жидкого навоза, недалеко от «опрокидывателя»...

Директор совхоза - гвардии полковник Кривенко с семьёй и прислугой

АВТОР РАБОТАЕТ НАД ВОССТАНОВЛЕНИЕМ ЭТОЙ ГЛАВЫ...

 
 

 Рукопись книги и все материалы были изъяты во время обыска
8 декабря 2010 года

В настоящее время автор восстанавливает утраченное

 

ХОТИТЕ ПОМОЧЬ АВТОРУ ВОССТАНОВИТЬ РУКОПИСЬ?

 
 

ИСПОВЕДЬ ОККУПАНТА

OKUPANTA GRĒKSŪDZE

Открытый конкурс
на эскиз обложки


Предисловие 2014 года

Предыдущая глава   Следующая глава